Лихие

В суровых просторах Хабаровского края, среди бескрайней и молчаливой тайги, живет Павел Лиховцев – человек, чья жизнь неразрывно связана с лесом. Он старший егерь, опытный охотник на медведей, а его главным делом и отдушиной является пасека, которую он содержит в глуши. Здесь же, вдали от суеты, он старается воспитать своего старшего сына Женьку, передавая ему не только навыки выживания, но и понятия о чести, силе и ответственности, стремясь вырастить из него настоящего мужчину, укорененного в этой земле. Однако наступают лихие девяностые годы, которые безжалостно ломают устоявшийся уклад. Экономический кризис добирается и до таежной глубинки – пасека, бывшая источником жизни и стабильности, разорена. Перед Павлом и его семьей встает тяжелый выбор, и в поисках хоть какого-то заработка и будущего для детей они вынуждены покинуть привычный мир тайги и отправиться в большой город – Хабаровск. Город встречает их не обещаниями, а жестокой реальностью нового времени. Хабаровск погружен в хаос и передел сфер влияния, где законы тайги сменились бандитскими понятиями. Вся власть и ресурсы постепенно переходят под контроль могущественной организованной преступной группировки «Общак». В попытке обеспечить семью Павел устраивается на работу водителем к Юре по прозвищу Краб, который оказывается бывшим соседом по поселку и даже крёстным отцом его сына Женьки. Эта связь, которая в иных обстоятельствах могла бы быть опорой, здесь становится роковой. Павел, человек прямой и привыкший к ясным правилам леса, невольно оказывается втянут в водоворот криминальных разборок, становясь не просто свидетелем, а участником опасных событий. Он попадает в самый эпицентр противостояния, где сталкиваются амбиции, предательство и насилие. Его принципы и желание просто честно работать и растить сына входят в непримиримое противоречие с законами улиц, где выживает не самый сильный духом, а самый беспринципный и жестокий. История превращается в борьбу за выживание и сохранение человеческого достоинства в мире, где все прежние ориентиры рухнули, а нравственная грань между правдой и ложью, долгом и выгодой становится почти неразличимой.